Archive for the Sense Category

В ту зиму тебе не спалось. И не потому, что дельта-модулятор остался без электричества — у тебя не было дельта-модулятора в ту зиму 2004 года.Пробуждение посреди ночи. Ты нащупываешь выключатель ночника. Находишь. Щуришься от боли, причинённой внезапной вспышкой света.

Ярко-красный будильник показывает 00:48. Чёрным по странному, не-серому разливу жидкокристаллического дисплея. Монотонный зов грядущего пробуждения менее… менее чем через 6 часов. Зачем? Ради того ли, чтобы вновь погрузиться в монотонную ловушку разума, в которой ты отсиживаешь по 40 часов в неделю.

Что принесёт тебе грядущий день? Для Кейса, для Графа, для Молли каждый день был пронизан пульсом жизни. Высокие технологии, наркобизнес, жизнь или смерть. Вверх. Вниз.

Короткое путешествие по комнате. Руки опускаются на клавиатуру. Это не дека. Никакой кнопки возврата. Никакого разъёма под русский военный ледоруб. Четыре кнопки со стрелками в четыре стороны света. Анахронизм. Но иначе не подключиться. Тебе здесь некуда подключиться.

Ты мечтаешь о танце на острие жизни, о прекрасном и смертоносном адреналиновом танце.

Но тебя ожидает идентификация пользователя и системные скрипты. А если это не покажется тебе достаточно плохим, всегда найдётся что-нибудь вроде КОБОЛа.

В мечтах ты стремишься к этому будущему. К будущему, которое, возможно, никогда не станет реальностью. Потому что оно существует лишь в твоём воображении. И нечто подобное существует в воображении многих других.

Но каждый видит будущее под своим углом, и из-за этого ты понимаешь, что оно никогда не будет таким, каким видишь его ты. И поэтому ты возвращаешься в постель и пытаешься поспать чуть дольше, пусть и без дельта-модулятора.

Том Эшер

untitled

| Апрель 1st, 2007

beneath the black unknown,
breathing slippery air
in the teflon limbo
between waking and dreaming.
with a whispering chant,
the ritual begins again.
bubbling…overflowing.
its sound pours forth from some invisible vessel
and serenades like red satin.
chained inside the physicality of conscious thought
…outside, a voodoo prince dances in the night.

Еще раз о черте

| Март 29th, 2007

Александр Галич

Еще раз о черте

Я считал слонов и в нечет и в чет,
И все-таки я не уснул,
И тут явился ко мне мой черт,
И уселся верхом на стул.

И сказал мой черт:
— Ну, как, старина,
Ну, как же мы порешим?
Подпишем союз, и айда в стремена,
И еще чуток погрешим!

И ты можешь лгать, и можешь блудить,
И друзей предавать гуртом!
А то, что придется потом платить,
Так ведь это ж, пойми, потом!

Аллилуйя, аллилуйя,
Аллилуйя, — потом!

Но зато ты узнаешь, как сладок грех
Этой горькой порой седин.
И что счастье не в том, что один за всех,
А в том, что все — как один!

И ты поймешь, что нет над тобой суда,
Нет проклятия прошлых лет,
Когда вместе со всеми ты скажешь — да!
И вместе со всеми — нет!

И ты будешь волков на земле плодить,
И учить их вилять хвостом!
А то, что придется потом платить,
Так ведь это ж, пойми, — потом!

Аллилуйя, аллилуйя,
Аллилуйя, — потом!

И что душа? — Прошлогодний снег!
А глядишь — пронесет и так!
В наш атомный век, в наш каменный век,
На совесть цена пятак!

И кому оно нужно, это добро,
Если всем дорога — в золу…
Так давай же, бери, старина, перо
И вот здесь распишись, в углу!

Тут черт потрогал мизинцем бровь…
И придвинул ко мне флакон…
И я спросил его:
— Это кровь ?
— Чернила, — ответил он…

Аллилуя, аллилуя
— Чернила, — ответил он.

<1969>

Пьяная песня

| Март 16th, 2007

Я от пьянок опух, от терзаний иссох
Что мне надо не знаю не помню
За окном мышь набросил взволнованный дождь
Чернослезые тучи на синее небо

И тревожно чегото холод лезет к душе
Выпиваю стакан — не цепляет зараза
Вспоминается юность, родительский дом
Там мне было тепло, там мне были желанный
Вспоминается юность, родительский дом
Там мне было тепло, там мне были желанный

Сколько же топать еще по тернистой земле
Сколько же мучить себя этой пьяною ложью
Окружают меня лица мутных крешей
Я один среди них, я один среди детства

Как хотелось бы стать еще раз молодым
Еще раз помечтать с самым преданным другом
С другом с тем что бродили под ясной луной
Пели песни блатные под нервные струны
С другом с тем что бродили под ясной луной
Пели песни блатные под нервные струны

Разбросало дороги моих детства друзей
Один друг в лагерях, другой уехал батрачить на север
Есть дружок — стал начальником, не замечает меня
Он меня не обидел, он обидел святое

А написать бы повесть, что на грешной земле
Все за хлеб продается, любовь правда и совесть
А когда человек хочет это сберечь
Остается один с немыми богами
А когда человек может это сберечь
Остается один да с немыми богами

И любили меня, и жалели меня
Обливали слезами, что дергают сердце
Но любовь не сберег, от нее сам убег
И нашел что за тем превращается в стерву

И крушило меня и кроило меня
В этой гулкой и скользкой перевалистой жизни
И бросало меня в ту беспардонную глушь
Это будет пьяная блажь с разговором о водке
И бросало меня в ту беспардонную глушь
Это будет пьяная блажь с разговором о водке

Ничего не поделать ведь я не один
С этой черной пометкой по скользкой дорожке
Ждал я верной руки думал все впереди
То прекрасное время, но время промчалось

И теперь эти думы разъедают меня
Бью стакан о стакан, жду отмашки на время
Но прошу вас не надо, не жалейте меня
Лучше сделайте мир хоть немного теплей
Но прошу вас не надо, не жалейте меня
Лучше сделайте мир хоть немного светлее

Я от пьянок опух, от терзаний иссох…

(с) Саня Черный